Отрывок из портретной галереи Дмитрия Быкова. Эрих Мария Ремарк

Львиная доля успеха Ремарка связана не только и не столько с тем, что он написал о главных вещах XX века, почуяв их раньше остальных. Штука в том, что он всю жизнь писал о том, о чем мы втайне мечтаем; исключение составляет «Западный фронт», это вещь в совершенно другом жанре, она и не попала в золотой фонд подросткового чтения. А все остальное попало — прежде всего «Три товарища» и «Ночь в Лиссабоне», «Триумфальная арка», и «Черный обелиск», и «Тени в раю». Все мы мечтали влюбиться в роковую и больную красавицу — о привлекательности больных красавиц, «чахоточных дев», еще Пушкин сказал. Не в том дело, что так проявляется некий универсальный садизм, а в том, что Эдгар По не так уж и ошибался, назвав смерть красавицы самой поэтичной темой.

Патрисия Хольман — прекрасная и беспомощная, неотразимая и обреченная, с низким голосом и хрупкой фигурой — как раз и есть подростковый идеал. И все мы мечтали, как в другом схожем романе, «Жизнь взаймы», — о стремительности и риске, о том, чтобы в космополитической гонке по мировым столицам забыть о нашей общей обреченности; кстати, там же Ремарк подметил важную деталь — спаситель гибнет чаще спасаемых.

Наконец, каждый эмигрант — особенно остра эта тема у того же Набокова, он все время мечтал вернуться в Россию по подложному паспорту — хочет вернуться и пройти тенью по родным местам, только почти никто этого не делает; а Ремарк в «Ночи» показал, как это будет, и многих, пожалуй, отговорил. Потому что ностальгировать можно издали, а вблизи все выглядит так ужасно, так необратимо! Вот я пишу сейчас это — и страстно хочу слетать в Крым хоть на сутки; но ведь тот Крым исчез, и зачем его вспоминать? Он теперь другой, туда не проедешь на машине, и местные будут смотреть на тебя иначе, и никуда не деться от чувства беззаконности своего присутствия там. А я привык ездить в те места, на которые имею право. Ремарк совершенно точно описал это чувство — Родина уже не твоя. Есть вещи необратимые, считаться с этим нас научил все тот же Ремарк.

Отрывок из портретной галереи Дмитрия Быкова. Эрих Мария Ремарк.