«Никогда и ничего не просите! Особенно у тех, кто сильнее вас!» 

когда-то дядя Воланд сказал такое тете Маргарите. Слова дьявола, но сколько «Маргарит» приняли их за чистую монету.

Светочка, горюя с третьим бокалом вина, сетует, что уже двадцать лет ходит на свидания, а его так и нет. Принца нет. Мама ей все детство рассказывала, что принцы в сказках, а в реальности дегенераты, ботаны и алкоголики. Не то, что спасать, платить за ужин не всегда платят.
- На отца посмотри, — уныло кивала мама в сторону оного.
Светочка верила и на свидания всегда брала денежку, чтоб самой со всем разбираться, без веры, что мужчины на это способны. Но в таком режиме последние не очень спешили девушку разочаровывать.

Валя, тянет на себе детей, дом и дачу, которую себе сама подарила, о чем очень гордо заявляет. Каждый приходящий в её жизнь, рыцарем просто обернуться не успевал. Сама, все сама. Валя по-другому не умела. Просить нельзя. Ведь мама ее учила самостоятельной быть, ни на кого не надеяться, ни у кого не просить, спасения ни от кого не ждать. Вот она свои тяготы принцам и не отдавала. Ужин из устриц с белым, отдавала, белье кружевное черное, отдавала, секс качественный отдавала, а вот сапку в руки и огород, не отдавала, детям сопли вытирать, себе драгоценности покупать, тоже. Неудовлетворения через край, но по-другому как? Зато горда собой. Сама, все сама!

А ведь если копнуть глубже, каждая женщина хочет, чтоб ее спасали.И заложено умение просить. Только не каждая может себе признаться в этом…
Уважающая себя женщина, особенно пост тридцати, не имеет права думать о спасении, о прошении тем более. Табу, запрет! Сам Воланд сказал!

Но если копнуть еще глубже, каждая… каждая ждет своего рыцаря из сказки. Потому, что в каждой самодостаточной, энергичной, сильной живет хрупкая принцесса, которая мечтает, чтоб ее спасали. Сказать только об этом не может, не принято, не прилично, унизительно.
Пробы вероятно были, но ожог по сей день болит. Вот она и стоит как замерзшая девочка рядом с домом, в котором бушует пожар, в страхе подойти. Все больше веруя в то, что рыцари в сказке, а в жизни – я и баба, и мужик, сама все могу, надеяться не на кого. И покрывается ледяным панцирем еще больше, не оставляя шансов на спасение ни себе, ни ему.

А что если бы прекрасный принц так и не пришел к Белоснежке? Она б так и спала в своем гробу вечно? Или все же проснулась, выплюнула отравленное яблоко, нашла работу, купила квартиру, зачала ребенка с помощью донорской спермы?
Или Золушка, не дожидаясь, когда найдут ее, схватила оставшийся туфель и в ломбард помчала, спасения со стороны не дожидаясь? На вырученные деньги бизнес замутила, клининговую компанию открыла. Поднялась, раскрутилась, научилась персоналу по шапке, когда надо стучать. Сама!
И вроде ничего расклад получается, жизненный, но не сказочный. А ведь сказка она на то и сказка, чтоб хепиенд всех устраивающий состоялся. Именно поэтому Белоснежка с полной верой в спасение дрыхла столько лет, а Золушка честно не дергалась с туфлей оставшейся, дожидаясь от него поступков героических. И ведь пришли принцы, спасли, в жены взяли, обязанности на плечи себе взвалили, счастливо зажили. А почему? Да потому, что не важно принц это или рыцарь, он хочет быть оным. Только шансы у него не всегда есть. Гордая фраза: «Я сама!» — летит по миру ежесекундно, не оставляя места ни для принцев, ни для рыцарей, ни для мужиков обычных! Как же им, мужикам этим, принцами оборачиваться, если спасать некого! Бабенки сами себе принцами становятся, самоспасением занимаясь, гордятся этим. Но если бы Белоснежка или Золушка сами все сделали, сказки бы и не было!

Василиса Савицкая