Звонок…

Звонок.
Открываю дверь, стоят двое.
Один в форме, капитанские погоны, фуражку в руках держит, на петлицах значки артиллерийские. Второй в штатском, костюм серый, аккуратный, с кожаной папочкой, а на папочке золотой герб.
-Здравствуйте-говорят- Вы такой-то?
И фамилию с именем моим называют.
-Да- отвечаю- Я такой-то. Собственно, чем могу быть полезен?
-В армию вас забираем- говорят- Недобор у нас в артиллерийских войсках.
-Как это- удивляюсь- В армию? Я ведь отслужил уже давным-давно! Дембель восемьдесят девять, какая к черту армия? Мне лет-то уже слава богу, смешно ей-богу!
-А такая. Самая что ни на есть армия. Военная армия. Вы в советской армии служили,а мы вас в российскую забираем. Говорим же, недобор катастрофический.
-Позвольте- продолжаю удивляться- Шутка что ли такая? Что за бред?
А они:
-Да нам, гражданин, не до шуток! Вот, возьмите повесточку.
Смотрю и вправду, документ официальный, мои данные вписаны, печать, подпись, все верно.
-Да как же я в армию пойду? Я взрослый человек, работа, семья, о чем вы вообще? В своем ли уме?!
Вы-парируют- Истерику бросьте. Вы новости по телевизору не смотрите вообще? Война у нас с Монголией. Помните, как когда-то? Вы что повторения трехсотлетнего иго хотите? Мало нам Козельска было? Так что набираем солдат, годных к несению строевой службы. Родина в опасности, над страной монгольские стрелы летают,а вы тут упираетесь. Сознательнее надо быть, гражданин. Берите необходимое, зубную щетку, мыло, что там у вас… и следуйте за мной.
Смотрю, а внизу на лестничной площадке сосед мой Серега с женой прощается, тревожный чемоданчик в руках держит, а жена его, Лида, плачет и на грудь ему бросается, мол, на кого ты нас покидаешь и все такое. И ребетенок серегин, Андрейка, стоит, мамку за подол халата теребит и сопельки по мордашке размазывает, переживает стало быть за папку.
«Вот тебе-на, думаю, видать не шутят».
Собрал портфель необходимым и пошел с уполномоченными товарищами.
Привели на призывной участок, я там много знакомых встретил, Мишу с планового отдела, Егора Яковлевича из бухгалтерии, продавца с мясного Ашота и еще несколько человек.
Нас в форму переодели, выдали сухой паек и отправили на Дальний Восток, так сказать, к местам военных действий.
Прибыли через пять дней трясучки на поезде. С ходу покормили горячим и определили по расчетам. Я с Ашотом и соседом Серегой попал в расчет старшего лейтенанта Глухова, подносчиком снарядов к орудию.
Не успели построиться поротно, как тревогу объявили, вроде как монгольские танки на наши укрепления поперли.
Что тут началось! Взрывы, земля ходуном ходит, кричат что-то, я еле успеваю снаряды подносить. Монголы прут и прут. Вместе с танками конница и лучники идут, у всех глаза злые, узкие, одним словом, страх и ужас.
Ашот заряжающим был, так его копьем насквозь пробило, упал, как подкошенный, глаза стеклянные в небо смотрят.
А тут как грохнет буквально в полуметре от меня, ну и убило меня на хер.
Лежу, мертвый, думаю:
-Что же за гондоны эти монголы, жил себе, горя не знал,а тут вот, погиб под Халхин-Голом. Или может не Халхин-Гол это, какая теперь разница.
Вот так я у вас оказался, товарищ Святой Петр. Вы уж меня определите в рай, а то я вон как при жизни-то натерпелся несправедливости от глупой смерти.

 

Александр Гутин