Хозяином украденного в рабство туриста из Москвы оказался дагестанский экс-депутат

Петр Пелеханов описал свои злоключения

Москвичи Петр Пелеханов и его жена Ольга Лифатова отправились в отпуск в Крым, а оказались в рабстве в Дагестане. На трассе они голоснули, сели в автобус, но вместо солнечного полуострова попали на плантацию. О своих злоключениях нам подробно рассказал сам пострадавший.

Петр Пелеханов описал свои злоключения
ФОТО: КАДР ИЗ ВИДЕО

 В сентябре семья москвичей решила отправиться в Крым  автостопом. На платном участке трассы «Дон» они сели в автобус, который должен был отвезти их на полуостров, однако проснулись они в Дагестане, где их продали в рабство на плантацию под Дербентом. Там они провели около месяца, а затем смогли сбежать. Вот что рассказал нам Петр. 

 — Последние 6 лет я путешествую, пишу книги и статьи. Проехался уже по всей России, но еще никогда в такую историю не попадал, — начал Петр свой рассказ. —  В том автобусе туристами были только я и моя жена Ольга, остальные пассажиры  ехали целенаправленно из Москвы на заработки в Ставропольский край, но все мы оказались в Дагестане, где нам объявили, что здесь мы будем отрабатывать 50 тысяч рублей, которые за нас заплатили «работодатели». 

Я пытался как-то скооперироваться с другими людьми, чтобы мы совместно дали отпор, но ничего не получилось. Пассажиры спокойно дожидались своей «продажи». При этом поначалу они считали себя наемными рабочими, а не рабами.

Все изменилось, когда им объявили, что они поедут на кирпичный завод, где будут работать бесплатно минимум год, но сопротивляться уже было поздно. Люди поникли. Некоторые говорили, что даже такие условия могут оказаться в чем-то привлекательными.

Как мне сказал мой «барин» Ямудин, с кирпичного завода вообще никого не выпускают. Но сам я там не был. Я заявил, что меня могут убивать сразу, потому что работать там я не буду. И сообщил, что если выберусь живым, то всем расскажу, что со мной было, на каком автомобиле меня везли, кто сидел за рулем… На это мне ответили, что я нормальный человек, поэтому меня повезут не на кирпичный завод, а на плантацию в село Новая Мака Сулейман-Стальского района Дагестана.

— Вы представляете, как работает система по доставке рабов?

— Людей вербуют в Москве, обещая зарплату в 40 тысяч рублей, бесплатное жилье и питание. Обычно соглашаются алкоголики и бездомные. Для тех, кто ничего в жизни не добился, это шикарные условия. Их спаивают еще в Москве и продолжают поддерживать в таком состоянии до самого Дагестана. Там их распродают.

— Когда вы заходили в автобус, вас не смутил смрад, который там стоял? Все-таки, если пассажиров автобуса, в том числе бомжей, сутки накачивали алкоголем, там должна была стоять страшная вонь.

— Нет, ничего не смутило. Зашел в автобус, увидел людей, а присматриваться не стал. У меня даже в мыслях не было, что это будущие рабы. Что касается запаха, то я много путешествовал и оказывался в разных ситуациях… Ну да, это было мое упущение. В начале я решил, что это просто знакомые куда-то едут и выпивают по пути.

— Чем вы занимались на плантации?

— Девушки занимались прополкой и обвязкой помидоров. Мужчины копают, строят… Мы работали по 12-15 часов в сутки. Рано утром тебя отвозят на плантацию, вечером забирают и закрывают на ночь в сарае.

У нашего «барина», который нас купил за 50 тысяч рублей, был свой магазин. Там мы могли выбрать себе еду на 220 рублей в сутки. Обычно мы брали пачку гречки, банку тушенки, соль и пару морковок.

Иногда нас задабривали и давали что-нибудь вкусное. Все это снимали на видео, чтобы потом было доказательство нашего добровольного пребывания на плантациях. Они заранее готовились к возможному побегу. 

Однажды меня с женой позвали на день рождения одной из жен нашего барина. При этом он подчеркнул, что проявляет гостеприимство, и мы должны веселиться, а иначе будут последствия. Все это тоже сняли на видео и показали полицейским, когда мы сбежали. Силовики назвали меня «чертом», потому что я якобы кайфовал, а теперь жалуюсь.

— Вряд ли они ничего не поняли…

— Все они знали! Он полицейским при мне сказал, что купил нас, и теперь мы должны отработать. Да и вообще у них под носом ездит автобус с людьми на продажу. Местные предприниматели об этом знают, и в нужных местах выходят на обочину дороги, чтобы покупать рабочую силу. В частности, один отказался меня забирать, потому что я не умею коров доить, а второму понравилось, что у меня несколько образований.

— Вас в рабстве кто-нибудь бил?

— Нет, были только непрямые угрозы на тему того, что, если я попытаюсь бежать, со мной разберутся… Ну и еще у барина была родственница, которая несколько раз пыталась меня ударить за отказ работать, но я уворачивался. Барин это видел и защищал ее, велел, чтобы я не огрызался.

— Как вы вышли на движение «Альтернатива», которое занимается освобождением людей из рабства?

— Я понимал, что обращаться к местным полицейским бессмысленно, а дозвониться до московских не получалось — меня переадресовывали на Дагестан. Поэтому я решил поискать помощи у общественных организаций и обратился в «ЛизуАлерт». Я знал, что они занимаются поиском людей, но хотел попросить совета, что делать в моей ситуации. Там мне посоветовали обратиться в «Альтернативу». В этой организации меня пытались вызволить полторы недели, но я не стал ждать и сбежал сам, потому что барин готовился перевести меня с плантации на строительство дома, а там возможностей для побега было бы намного меньше.

При этом меня даже из отделения забрать вовремя не смогли. Нас трое суток мурыжили полицейские, не давая спать и есть. Силовики сначала сделали все для того, чтобы мы свалились с ног, а затем подложили бумагу об отказе от претензий. Но даже после этого я не стал ничего подписывать. Еще деньги предлагали, сколько я захочу, чтобы я не выдвигал претензий. От этого я тоже отказался.

— То есть в рабстве у вас был при себе телефон?

— Конечно. Я часто путешествую, поэтому у меня при себе есть резервный кнопочный телефон.

— Почему рабовладелец не забрал его у вас?

— Они даже палатку забирать не стали. Рюкзак тем более не обыскали, а он у меня здоровый, туристический. В нем вообще можно спрятать что угодно.

Но у меня симка почему-то не работала. Я попросил барина позвонить родственникам, но он разрешил сделать это только в его присутствии. Тогда я нашел человека, который смог положить мне на анонимную симку, которая у меня тоже была с собой, 200 рублей. Я сразу вышел на связь и начал звать на помощь.

— Значит, вы могли общаться с местными жителями?

— Да, например, в магазине. При нем я ни с кем говорить, конечно, не мог, но без него получалось. Вообще Ямудин 20 лет прослужил следователем и был депутатом этого района. Сейчас ему 60 лет, у него две жены, одна русская, другая лезгинка. В его собственности магазин и плантация…

— Как выглядело место, в котором вас содержали?

— Мы жили в сарае, который раньше, судя по всему, был тандырной. Строение находилось во дворике за магазином барина. Дворик был обнесен высоким забором. В бывшей тандырной не было никаких условий для проживания. Там не было ни воды, ни кровати, ни розетки. Нам кинули матрас, на котором были какие-то разводы. На это я сказал барину, что он купил людей, а обходится с ними как с собаками. В ответ он посмеялся, сказав, что разводы не от мочи, а от воды.

— А теплица, где вы работали, как выглядела?

— Теплица большая, в ней около 7,5 тысячи саженцев помидоров. Одна грядка — около 100-200 метров, а их там десятки.

— Сколько людей там работали?

— Там работали родственники барина и местные наемные работники. Но, когда меня всему обучили, то за всем следить начал я, остальных уволили. Родственники все прекрасно знали, но не подавали виду, потому что знали Ямудина как влиятельного человека.

— То есть, кроме вас, рабов не было?

— Да, он всех выкинул, потому что боялся, что мы можем скооперироваться и поднять восстание. Я так понял, что раньше у него уже были случаи побега, массовых попоек и так далее.

— Сколько у вас было попыток бегства?

— Несколько. План побега я начал придумывать сразу. Первая попытка была показательной. Я вышел из дома и перешел через дорогу. За мной сразу побежали. После этого я понял, что самостоятельно уйти оттуда будет тяжело. В результате я начал разгребать стройматериалы, наваленные в сарае, в котором меня держали вместе с женой, и обнаружил там заваренную форточку. Я отломал ее, и в первом часу ночи мы убежали. Нас хватились только через 7 часов, к этому моменту мы прошли уже 40 километров и оказались в Дербенте. Раньше я вообще на инвалидной коляске передвигался. У меня вторая группа инвалидности: титановые штифты от бедер до колен, плюс в плече крючок, в общей сложности 50 болтов. Во мне металла на 7 килограммов… Поэтому бегать я не могу, драться тоже.

Кстати, рабовладельцы знали о моем состоянии. Меня сажали в теплицу, внутри которой было 45 градусов. Я им говорил, что железо в моих ногах разогревается, а кровь кипит при температуре в 41 градус. Штифты как раз возле вен проходят. Им было все равно, они просто обливали ноги холодной водой.

— А когда вы убежали, Ахмедов пытался вас вернуть?

— Пытался, конечно. Но я знал, что нас хватятся только в 8 утра, потому что нас собирали в 7.45, поэтому побежали мы в первом часу ночи. Когда Ахмедов понял, что меня нет, он начал мне звонить. Я ему сказал, что никуда не убегал, просто перелез через забор к соседям и напился с ними, потом сказал, что перепутал, и меня надо искать в другом месте, ну и так проделал еще несколько раз. Мне повезло, что барин оказался доверчивым.

— В Москве вы уже написали заявление в полицию?

— Пока не успел, только-только приехал. К тому же за месяц отсутствия у меня накопилось множество проблем. Нужно решить вопрос с жильем, с работы меня уволили, потому что не знали, где я. Теперь нужно восстанавливаться.

— А кем вы работали?

— Я слесарь грузового транспорта, жена — делопроизводитель.

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •